амалкер
Мы рекомендуем
Рекомендуем недорогие копии брендовой одежды от магазина Deestil
Декабрь 2018
Пн Вт Ср Чт Пт Сб Вс
« Мар    
 12
3456789
10111213141516
17181920212223
24252627282930
31  
  • Архивы рубрики ‘Разное’

    Музыкальная история городов

    Показательно, к слову, отметить, что музыковеды вообще еще мало уделили внимания музыкальной истории городов – даже Тбилиси, не говоря уже о Кутаиси, Ереване, Ленинакане (Александрополе), Баку и т. д. Например, в биографии Гаджибекова мы не раз читаем, что Шуша являлась важным центром художественной жизни Азербайджана. Но указания подобного рода ничего не дают, ибо за ними не кроется конкретного содержания.

    А ведь пренебрежительное отношение к городской песне приводит к неправильной оценке ряда крупных явлений музыкального прошлого. Позволю себе напомнить, что романсы Мелитона Баланчивадзе не раз определялись как имеющие грузинские лишь слова, музыку же – не грузинскую, итальянизированную. В одной из первых своих статей о грузинской музыке так же писал об его «Колыбельной» и я сам. Но, специально занявшись этим вопросом дальше, я нашел записи народных песен, которые доказывают народный генезис заинтересовавшего меня романса Баланчивадзе. Одну подобную запись мы встречаем у Аракишвили, который назвал ее «грузинско-европейской мелодией». А другую недавно опубликовал М. Агаян в сборнике песен Саят-Новы. Видимо, здесь следует констатировать реальные истоки мелодии романса Баланчивадзе в грузинском городском быту. Сходное, возможно, придется сказать и о ранних романсах Р. Меликяна (вроде популярнейшей «Розы»), которым иные пуристы и сейчас склонны отказывать в национальной основе Читать далее »

    Антиисторический взгляд Глинки

    Поэт опирается на ложное, абстрактное представление о будто бы существующем некоем «едином» Востоке, к которому безоговорочно относится и Грузия. Между тем никакого общего для всех внеевропейских народов «ориентального» колорита нет и быть не может. А специфический склад того нового типа грузинской песни, который формировался в его дни, Глинка в основном воспринял и воплотил в своем творчестве. Но это, конечно, не означает, будто он в своем романсе дословно воспроизвел сообщенную Грибоедовым мелодию. Читать далее »

    Песни с «бессловесными» текстами

    Нас не должны, однако, смущать утрата стихотворением Туманишвили при исполнении народными певцами смыслового значения и сохранение лишь его приблизительной внешней звуковой оболочки. Как известно, в грузинском народном обиходе было весьма распространено исполнение даже целых песен с «бессловесными» текстами вроде «одэлия», «орира» и т. п. Поэтому мы можем с уверенностью утверждать, что текстовой анализ опубликованной Сияльским песни, так же как и музыкальный анализ, явно доказывает ее принадлежность к числу сольных городских грузинских песен начала XIX века.

    Анализ данного напева показывает его интонационную близость к записанной Сияльским песне. Зафиксированный Палиашвили напев состоит из пяти закругленных четырехтактов, то есть тоже характеризуется четкой (но в данном случае не танцевальной) периодичностью ритма. Этот напев тоже отличается тональной определенностью, причем и в нем первая половина (12 тактов) изложена в мажоре, а вторая (8 тактов) – в параллельном миноре. Наличествует, наконец, и здесь (в 7–9 тактах) секундовый сдвиг, после которого немедленно же восстанавливается основная тональность. Читать далее »

    Создание одного из лучших лирических стихотворений Пушкина

    Потому, что этот бесхитростный напев глубоко взволновал поэта, вызвав образ дорогого его сердцу Кавказа.
    В публикации Сияльского текст песни дан в трояком виде: на грузинском языке, в подстрочном и вольном смысловом переводах. Воспроизвожу их дословно. Грузинский текст записан Сияльским русскими буквами;
    Ахалухат мосулай да (2 раза)
    Эдем шига мор су ло да Сицо цхлиса ган мовели Цухда бега мор цхо вели.
    Далее следует подстрочный перевод:
    Пришел я только с архалухом,
    В раю с ним я пребывал,
    Жизни от вас ожидаю,
    Беспокоился в ожидании стыда. Читать далее »

    Труды Сияльского

    Хотя публикация Сияльского появилась лишь в 1861 году, его записи датируются гораздо более ранним временем, а именно – серединой 30-х годов. Добавленный же к напевам примитивный фортепианный аккомпанемент Данилевского легко может быть отброшен, хотя и собиратель и гармонизатор наивно полагали, что он сделан «в духе азиатском» и придает песням «разнообразие и занимательность». Иначе говоря, запись Сияльского всего на пять – шесть лет отстоит от дня встречи Глинки с Грибоедовым. А это, конечно, может и вовсе не приниматься в расчет.

    Интересующая нас песня помещена в публикации Сияльского под третьим номером Сам собиратель определил ее как «меланхолическую» песню. Она представляет собой десятитактный напев в размере 8 и в темпе Andante. Лирическая по характеру, песня обладает симметричной ритмикой явно танцевального происхождения. Песня вполне определенна в тональном отношении, но не замкнута; первая ее половина (шесть тактов) очерчивается в мажоре, а вторая (четыре такта) – в параллельном миноре. Тональное единство нарушается лишь в пятом такте кратковременным отклонением вверх на секунду, но тотчас же опять восстанавливается Читать далее »